91d9175f     

Апраксина Татьяна - Предсказанная



ТАТЬЯНА АПРАСКИНА
ПРЕДСКАЗАННАЯ
ЧАСТЬ 1. ОТРАЖЕНИЯ
ГЛАВА 1. ПОЛНОЛУНИЕ В НОЧЬ НА ТРИНАДЦАТОЕ
Лучший способ прожить жизнь скучно — каждый час мечтать о необычном.
Судьба любит преподносить сюрпризы и обманывать ожидания. Играть по правилам ей не слишком интересно.
Приключения начинаются, если их не ждешь. Ровно в тот день и час, когда думаешь — пусть сегодня все будет спокойно. Обычно, банально, скучно. В первый день отпуска, назло мечте отоспаться.

В разгар сессии, за три часа до экзамена, вопреки желанию прийти заранее и успеть перечитать учебник. Во время сдачи годового баланса. И так далее... выбирайте по вкусу, точнее — наоборот. Выберите момент, в который вам не нужно ничего, кроме размеренного течения жизни.

Тогда-то все и случится...
Масштаб случившегося зависит от вашего нежелания. Вычисляется при возведении степени нежелания в куб. Или в десятую степень — тут уже все дело в личной невезучести.
Примерно так рассуждал Вадим Литвин, сидя под вестибюлем станции метро «Таганская-радиальная».
Ничего иного ему не оставалось. Сколько-то минут назад он вышел наружу и теперь дышал свежим весенним воздухом. Непривычно и неприлично чистым для центра города, пусть и для полуночи.
Совершенно пустая платформа и погасшее табло времени наводили только на философские размышления. Вдобавок остановились три дня назад купленные часы — батарейка села. Стрелки уже битых полчаса показывали двадцать минут двенадцатого.

За это время на станции не появилось ни одной живой души. У Вадима возникло подозрение, что он спит. Полная тишина, безлюдье в не самое позднее время? На одной из самых загруженных станций метро?

Нереально. К тому же человек, которого Вадим ждал уже довольно давно, никогда не опаздывал.
Тем не менее, он знал, что не спит.
Может быть, задремал на пару минут, сидя на скамье — но уже проснулся, находится в здравом уме и трезвой памяти. Трезвости способствовало то, что уже добрых десять лет он не пил ничего крепче кефира. Наркотиков не принимал, не курил, психическими заболеваниями не страдал.

Галлюцинаций до сих пор не видел.
Но давящая, звенящая тишина станции заставляла задуматься о том, что все рано или поздно случается в первый раз.
У мысли был отчетливый привкус банальности. Ее Вадим не любил, трюизмов и бородатых анекдотов собеседникам не прощал — как запаха перегара и пота.

В себе же шаблонное мышление почитал чем-то вроде венерического заболевания: подцепить стыдно, а лечиться нужно, чем скорее, тем лучше. Чтобы не возникли необратимые последствия.
И вот — этаким твердым шанкром на извилинах — выскочила избитая и затертая мыслишка. Пошлая и неоригинальная. Хуже того — пропадать не хотела, рефреном повторяясь вновь и вновь.
Пора было вставать и уходить — все равно стрелка накрылась медным тазом. Блестящим, отполированным таким тазиком. Музейным, наверное. Вадим и встал.

Прошелся — три десятка шагов, расколовших тишину. Огляделся. Пустая платформа, черное табло. Ничего не изменилось.

Гитарный кофр шлепал по кожаной куртке, и казалось, что сзади кто-то крадется, скользя по полированному камню тапочками. Растоптанными домашними тапками для гостей.
За колоннами тоже никого не было. И на ступенях перехода. Эскалатор не работал.

И эскалатор на противоположном конце платформы. Вадим пожал плечами и отправился по ступенькам пешком, прошел за турникет, потом в вестибюль.
И здесь было пусто. И на улице. Все ларьки были закрыты, вывески погасли, машины куда-то пропали — вместе с водителями и пассажирами, прохожими и торговцами



Назад