91d9175f     

Аренев Владимир - Летописи Ниса 1



Владимир Пузий.
Отчаяние драконов
ПРЕЛЮДИЯ
Все во Вселенной взаимосвязанно, и иногда незначительное событие в
одном мире становится причиной гибели другого. Бывает, взмах комариного
крыла приносит кому-то смерть, а кому-то - жизнь. От чего это зависит? С
чего начинается?
Нам не дано знать.
Почти не дано.
Помните: "В начале было Слово"?
Но кто может с уверенностью сказать, что есть Слово? и что есть Мысль?
и способен ли кто-то сказать, когда Мысль рождает материальное? и рождает
ли?
Да или нет?
Кто ответит?
И кто ответит, можно ли уловить то мгновение, когда Слово перестает
быть Словом и становится вещью? живым существом? целым миром? когда оно
становится тобой?
И почему?
"Почему?"
Потому, что все во Вселенной взаимосвязано.
...А может, просто где-то взмахнул крылом комар.
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. УЛЕТЕТЬ С ДРАКОНОМ *
- Сначала мне показалось даже, что я заболел.
Но теперь я знаю: я прежний. Изменился мир.
- Может быть, мир заболел?
А. и Б. Стругацкие
ПРОЛОГ. СТРАННИК
Я стоял, опираясь одной рукой о каменную стену ущелья, и смотрел прямо
перед собой - в долину. Это была обычная долина; каковые во множестве
встречаются на этом участке Андорского хребта: отгороженная со всех сторон
высокими горными пиками, только с одним узким проходом во внешний мир.
"Скорее всего, здесь живут какие-нибудь разумные существа, но может
статься, что она необитаема. Не все ли равно?"
После нескольких месяцев, в течение которых мои глаза не видели ничего,
кроме безжизненного камня вокруг да снежно-голубого неба над головой, я
был согласен и на разумных существ. Казалось, столько лет плена у горных
гномов должны бы приучить меня к осторожности, но какая, к черту,
осторожность, когда хочется просто лечь на мягкую землю, вдохнуть запах
молодых цветов и на мгновение представить, что ты - дома! Будь что будет.
Я поправил лямки дорожного метка и начал спускаться вниз.
Меня заметили сразу, как только я вышел из тени ущелья, и тут же
поспешили оповестить кого-то о моем прибытии. Маленькая фигурка проворно
метнулась в высокую, по плечи, траву, и только шелест сочных стеблей
постепенно затихал вдали. Я устало опустился на землю, лениво пытаясь
угадать, кто на сей раз: горгульи, гремлины, измельчавшие горные тролли? В
любом случае спешить мне теперь было некуда, и я, развязав мешок, извлек
на свет Божий ("Да нет, не Божий, а свет Создателя", - машинально поправил
я самого себя и иронично усмехнулся: не все ли равно?) остатки припасов.
Недожаренный кусок страйца (есть такое насекомое размером с человеческую
руку, очень толстое и невероятно проворное для своей комплекции) уже успел
испортиться - пришлось отшвырнуть его подальше. А больше ничего у меня не
было.
Я лег на спину, заложив руки за голову, и принялся созерцать кучерявые
завитки белесых облаков, проплывающие на фоне серого неба. Вечерело, и я с
какой-то обреченной бесшабашностью подумал: куда же задевались господа
встречающие? Или это был вовсе не дозорный, а так, приблудный лесовичок,
заметивший рослого детину бандитской внешности и чухнувший куда подальше
от возможных неприятностей? Мысленно я представил себе, как, должно быть,
сейчас выгляжу: столько месяцев скитавшийся в горах, постоянно недоедавший
и недосыпавший, усталый, как черт, в изорванных лохмотьях черного цвета, с
комками спутанных, грязных волос. Н-да, та еще картинка!
Все-таки не лесовичок. Шаги по земле разносятся быстро и надежно,
особенно если идет несколько взрослых троллей. Тогда они топают



Назад